«Похоже на моральное изнасилование»

В белорусском законе право женщины на аборт соседствует с процедурой, которая очень сильно отличается от международной практики — женщину фактически вынуждают поговорить с психологом/психотерапевтом до того как принять решение об аборте. Можно смело сказать, что для многих стран мира такие обязательства вызвали бы жаркое общественное обсуждение и требование не вмешиваться в личную жизнь граждан. 

В Беларуси же эти мероприятия становятся частью законодательства по инициативе некоторых медиков и при их поддержке.

Как появились «добровольно-принудительные» консультации?

Для того, чтобы понять контекст ситуации, мы напомним некоторые важные моменты. Статья 27 закона «О здравоохранении» начинается  с однозначной нормы: «Женщине предоставляется право самостоятельно решать вопрос о материнстве». В той же статье государство требует от организаций здравоохранения создать условия и обеспечить проведение предабортного психологического консультирования женщин, которые обращаются для искусственного прерывания беременности. 

А далее очень обтекаемая формулировка: «Женщина, обратившаяся за проведением искусственного прерывания беременности, вправе определить членов семьи, в отношении которых может проводиться предабортное психологическое консультирование. Предабортное психологическое консультирование проводится с соблюдением требований законодательства в сфере оказания психологической помощи». Буквально ни слова о том, что есть возможность от такой консультации отказаться.

Даже сами беларуские юристы отмечают, что эти правила очень неопределенные. Выступая на одной из конференций в России еще в 2019 году кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права Брестского государственного университета и Диана Береговцова комментирует ситуацию так:

«..В Законе не отмечена обязательность предабортного консультирования. Отмечается лишь, что должны быть созданы условия и обеспечено проведение предабортного психологического консультирования женщин. 

Вместе с тем, правоприменительная практика в Беларуси по-разному подходит к данному вопросу. В отдельных регионах, как отмечено на сайте Пролайф Беларусь, предабортное консультирование обязательно для последующего проведения искусственного прерывания беременности, в других необязательно, а в г. Борисове в перинатальном центре психолог для беседы с женщинами привлекает врача и священника.

Не совсем понятно, как это соотносится с принципами светского государства, которым является Беларусь и в котором каждый имеет право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Кроме того, полагаем, что из изложенной выше нормы Закона «О здравоохранении» вытекает право женщины на проведение предабортного психологического консультирования, а не обязанность пройти данное консультирование».

Детали прописаны в инструкции Минздрава от 9 ноября 2021 г. № 1409 «О проведении семейного предабортного консультирования». Документа этого нет в открытом доступе нет, но его можно найти как приложение к другим официальным документам. 

Исходя из инструкции: «Основной целью проведения Семейного предабортного консультирование (СПК)  является осознанное принятие решения о сохранении беременности и рождении ребенка».

Далее по документу: «...После установления факта и срока беременности, оценки возможности сохранения беременности врач – акушер-гинеколог информирует женщину, обратившуюся за проведением искусственного прерывания беременности, о необходимости предабортного психологического консультирования…».

Это совсем не похоже на предложение. Скорее на требование.

‍

Еще один интересный документ:  Учебно-методическое пособие «Семейное предабортное консультирование». В 6 пункте этого документа авторы уже не цитируют приказ, они начинают подробно объяснять психологам, как добиться нужного результата.

На странице с заключительным этапом написано: Задача консультирования — расширение собственного видения ситуации; рассмотрение альтернативных (исключая ИПБ) способов решения этих вопросов. То есть аборт заранее исключается из перечня альтернатив.

Есть даже готовые контраргументы почти для любого мотива женщины. Для этого создана огромная таблица, где психологу заранее предлагаются ответы.

Например, в случае если женщина испытывает финансовые трудности психолог должен:

-изменить отношение женщины к ценности жизни ребенка;

-показать государственные ресурсы;

-объяснить, что ребенок "не требует больших материальных затрат".

А в случае если женщина обеспокоена своей карьерой, объяснить что: «профессиональная самореализация дает лишь временное чувство самодостаточности, а ценность материнства выше».

По сути мы видим перед собой подробную методичку по психологическому насилию над человеком, находящимся в уязвимом положении.

Как женщин лишают права на свое тело

Белорусские чиновники много лет говорят об эффективности предабортного консультирования не вспоминая о психическое здоровье женщин а через количество остановленных абортов. 

В 2023 году министр здравоохранения Дмитрий Пиневич сообщил, что психологическая и другая помощь позволяет «сохранить треть беременностей, иногда до 40%», и назвал это показателем успешной работы специалистов по предабортному консультированию.  

К 2025 году государство уже оперировало конкретным количеством «предотвращенных абортов». Замминистра здравоохранения Александр Старовойтов рассказал, что за первые шесть месяцев 2025 года после предабортного психологического консультирования 2166 женщин решили сохранить беременность. «Все это — вклад в копилку народонаселения Беларуси», — сказал чиновник. В той же публикации БЕЛТА указано, что конкурс «Святость рождения 2025» направлен на рост рождаемости через повышение эффективности предабортного консультирования.

Таким образом, государство уже не скрывает истинную цель предабортного консультирования. Мало того, несмотря на то, что наша страна до сих пор считается светской, во взаимоотношения женщины и системы здравоохранения все активнее вмешивается православная церковь.

Республиканский конкурс «Святость рождения» проводят Минздрав, Белорусская православная церковь и благотворительный фонд «Покров». В 2023 году официальное СМИ Минздрава — «Медицинский вестник» описывал основной критерий результативности работы участников так: убедить родителей сохранить беременность, даже если первоначально они думают иначе. Победителей среди психологов, психотерапевтов и акушеров-гинекологов выбирали в том числе «по критерию предотвращения абортов». 

Следующим шагом стало расширение консультации на семью. В 2019 году Минздрав еще на стадии подготовки изменений в законодательство объяснял смысл идеи довольно откровенно. Начальник главного управления организации медицинской помощи Елена Богдан заявила, что ведомство рассчитывает благодаря семейному предабортному консультированию увеличить число сохраненных беременностей до 3–4 тысяч в год. Предполагалось, что женщина сможет привлекать к консультации членов семьи.

‍

Есть еще один способ ограничения количества абортов — правило на обязательные 72 часа паузы перед окончательным решением после психологического консультирования. Например, кабинет «Гинекология одного дня» Барановичской городской больницы прямо сообщает пациенткам, что психологическое предабортное консультирование является обязательной процедурой по приказу Минздрава №1409, после него женщине дают не менее 72 часов, затем выдается заключение психотерапевта.

Желание сделать аборт – это болезнь?

Все эти непростые непростые, очень спорные темы мы обсудили с психиатром, психоаналитиком IPA Сергеем Поповым.  

— Надо ли вообще проводить консультации психологов и психотерапевтов в обязательном порядке? Что вы думаете об этом как практикующий психиатр?

— На самом деле базовое понимание происходящего составить очень просто. Желание женщины прервать беременность не является заболеванием. Соответственно, если это не заболевание, то о каком обязательном консультировании может идти речь?

Сама по себе возможность получить консультацию — скорее, дело хорошее. Мы понимаем, что нежеланная беременность может быть громом среди ясного неба. Это в любом случае стрессовый период и непростое решение. Даже если оно принято, оно все равно может быть в каком-то смысле амбивалентным под влиянием нашей культуры, нашего прошлого, христианских ценностей. 

Поэтому это сложный, стрессовый период, который может спровоцировать тревожные и депрессивные состояния, обострить некоторые характерологические особенности женщины. Возможность консультирования — это хорошо, когда можно поговорить о сложных чувствах.

Но совсем иная ситуация — «обязательная консультация психолога или психотерапевта» — это полный нонсенс. Принуждать разговаривать с психиатром или психотерапевтом до этого можно было только в определенных случаях и когда это установлено судом с целью экспертизы или когда человек представляет угрозу для себя или окружающих.

И вновь, если исходить из того, что нужна обязательная консультация, то обратной логикой мы полагаем, что это заболевание. То есть женщина, которая хочет прервать беременность, больна.

Фактически это признание, на уровне отдельно взятой клиники, что желание прервать беременность — патология.

‍

— По сути, уже на государственному уровне сейчас все чаще говорят о том, что аборты — это не нормально, практически — порочно и патологично. Как вы оцениваете такой подход с точки зрения медика?

— Мне как психиатру это все очень знакомо, потому что история психиатрии полна таких вещей. Если ты отличаешься, если имеешь свое мнение относительно политики и социального устройства страны, а с правами человека в ней не все хорошо — жди когда тебя объявят сумасшедшим. Вспомним того же Бродского, который прошел многие психиатрические клиники. Все делалось для того, чтобы выдавить его из страны, что и произошло в итоге. 

Раньше инакомыслие очень часто приписывали шизофрении. Сейчас желание сделать аборт (пока негласно) объявляют патологией и пробуют «лечить».

Можно ли «причинить добро»?

— Сам факт того, что человека «за волосы» тащат в кабинет к психотерапевту, может оказать на него позитивное влияние?

— Априори — нет. Принудительная консультация психотерапевта без болезни и/или направления из суда это абсурд, насильно «причинить добро» невозможно, вся история человечества это доказывает.

И все же я оставляю небольшой процент на то, что ее будет ждать адекватный специалист. Женщина приходит к нему с чувством дискомфорта, что ее принуждают, что на нее давят. А он поможет ей понять собственные чувства и увидеть, что она находится в ловушке, в ситуации насилия. То есть хороший психолог/психотерапевт в результате «расследования» выйдет сам на себя, позволит укрепить субъектность и противостоять давлению беларуской медицины.

Но с каждым месяцем процент адекватных терапевтов/психологов будет все меньше: здравомыслящий специалист вряд ли останется на такой работе и будет продолжать все это делать. А тех, кто продолжит работать по совести быстро выдавят.

— Одним из главных критериев, которыми руководствуются медики, отказывающиеся делать аборты, — профессиональная этика. Мы можем применить те же критерии к психологу или психотерапевту. Получается парадоксальная ситуация: мы отказываем в проведении аборта, и посылаем женщину к психотерапевту или психологу. А они также не являются беспристрастными. Как действовать?

— Навязывать свои взгляды противоречит профессиональной этике психотерапевта и психолога. Если мы говорим о психотерапии — понятно, что психологи в данном случае тоже проводят психотерапевтическую беседу и одно сложно отделить от другого, — специалисты не должны ориентироваться на собственные верования. Религиозная составляющая остается в стороне.

 Задача психолога или психотерапевта — помочь человеку понять свои чувства и сформулировать собственную позицию, а не позицию общества, полиции или государства. Если это православный, но квалифицированный психотерапевт, он скажет: «Я не могу вам помочь в этом вопросе, потому что мои убеждения таковы, а ваш запрос касается другой сферы». Это этически ответственная позиция психотерапевта.

Смотрите: государство уже заставляет медиков решать социальные вопросы: от участковых врачей требуют проводить обходы неблагополучных семей и проверять холодильники, создавая инструмент давления. А сейчас чиновники не могут просто сказать «мы запрещаем аборты» и взваливает на медиков обязанность каким-то образом добиться, чтобы абортов не было. Медицина превращается во внемедицинскую процедуру.

— В вашей практике были пациентки, которые пережили аборт или находились перед этим сложным выбором? С какими проблемами сталкиваются такие женщины? 

— Если смотреть глубоко, то, как правило, это столкновение с сильным чувством вины, тревогой, гореванием о том, что произошло что-то нежеланное или не так, как хотелось. Переживание беременности — это то, что навсегда влияет на дальнейшую жизнь. Как беременность и роды, так и прерывание беременности всегда остаются в опыте.

Это очень существенное для психики женщины событие, сильно влияющее на ее жизнь. За ним скрываются очень сильные чувства, которые растут в том числе из различных убеждений, семейных ценностей, страха «что скажут люди», стыда и многого другого.

— Может ли государство решить эти проблемы в предлагаемом формате? 

— Помочь можно только если консультирование происходит внутри абсолютно нейтральной системы, которая не ставит своей целью пренебречь субъектностью женщины и ее личным представлением о том, как она хочет жить. Это работает, когда женщина может обратиться к нейтральному специалисту на стороне и сама выбрать психотерапевта или психолога, а не пойти к тому, кто есть. Мало того, она сама должна решить хочет ли вообще идти к специалисту и что именно с ним обсуждать.

‍

В идеале это выглядит так: женщина приходит к гинекологу или врачу общей практики. Врач оценивает ее состояние. Если видит, что ситуация вызывает слишком сильные чувства, переживания, аффект, он может предложить: «Может быть, вам сходить к психотерапевту/психологу? Что вы думаете?».

— Не выглядит ли нынешняя ситуация с принудительными направлениями как стигматизация?

— Именно так она и выглядит. Стигматизация появляется автоматически, когда с женщиной начинают обращаться как с больным человеком помимо ее воли. Также наблюдаем очевидное нарушение конфиденциальности, личных границ, личного пространства, приватности. 

В каком-то смысле это вторжение, моральное изнасилование. Все связанное с сексуальностью, интимностью, материнством и беременностью — очень личное, тонкое. Любое раскрытие этих тем перед кем-либо связано с преодолением стыда. А здесь все происходит почти напоказ: иди туда, сделай то. Это насилие, насильственное раскрытие очень тонких, интимных обстоятельств сексуальной жизни. 

А если мы говорим о восемнадцатилетней девушке? Или женщине пережившей домашнее насилие? 

72 часа издевательства

— После консультации психолога/психотерапевта женщину заставляют трое суток просто ждать — так называемые «72 часа тишины». Какую задачу, на ваш взгляд, можно этим решить и что в действительности переживает женщина в этот период?

— У меня есть личное мнение и более профессиональное.

Личное: это очень напоминает процедуру наказания. Так наказывают детей, используя очень примитивное подкрепление: иди подумай, постой в углу, походи теперь с этим, поживи с этим. Конечно, это еще одно прямое насилие и дегуманизация, потому что о наказании здесь вообще не может идти речи.

Второе мнение, более профессиональное: это оставление человека без помощи. Я не знаю, чего хорошего можно «надумать» за эти трое суток. На деле это скорее оставление человека наедине со сложными чувствами, в ситуации, которую порой можно даже назвать опасной. 

Время на размышление может быть полезно, но это должно решаться индивидуально. Психолог может сказать: «Мы сегодня выяснили, что есть столько-то доводов за и против, что решение амбивалентное и противоречивое. Но вы все-таки хотите прервать беременность. Как вы чувствуете, нужно ли вам еще подумать — день, ночь, два дня? Сколько?»

Когда всем предлагается прокрустово ложе из трех дней, для кого-то это может оказаться приемлемо: человек пойдет и поговорит, например, с мамой, если ему есть с кем разговаривать. А если нет? Человек останется один, не будет спать, мысли будут роиться в голове, станет расти чувство вины или страха. Или он вернется в ситуацию насилия, где мама/партнер начнут давить и требовать не прерывать беременность.

— Была еще идея привлекать близких родственников к решению, оставлять женщине ребенка или нет….

— Хорошо что ее не реализовали, потому что исходя из таких посылов получается, что женщина вообще не человек, она ничего не понимает и никакого решения сама принять не может. Это опять крен в сторону патриархального общества.

После восемнадцати лет только сам человек может решать, кому сообщать информацию, кого привлекать, а кого нет. По большому счету, в странах с нормальной этикой самовольное привлечение кого-либо к такой ситуации может стать основанием для уголовного дела.

— На встречи с психологами/психотерапевтами в последние годы все чаще привлекают женщин из православных сестричеств. Как вы это оцениваете?

— Из моего опыта психиатрической практики: рядом с больницей был монастырь, и многие пациенты порой туда ходили. Некоторым это, возможно, помогало, а некоторым очень вредило, потому что часто там не понимали, что происходит с человеком. Вместо поддержки и понимания было обвинение в греховности.

Поэтому здесь у меня есть два мнения. Первое, очень личное: я предполагаю, что участие православного сестричества призвано манипулировать чувством вины, привнося контекст, в котором женщина является убийцей жизни. Мое предположение — это манипуляция через обвинение в потенциальном убийстве.

Возможно это представляют как необязательную «опцию». женщина приходит на консультацию, а там, рядом с врачом уже сидит такая вот «советчица». Сколько белорусских женщин реально могут сказать ей: «Выйдите из кабинета, я не буду с вами говорить»?

‍

‍

Последствия могут быть очень серьезными, потому что чувство вины может остаться на всю жизнь. Живя с ним человек будет пытаться избавиться от этого груза через наказание. Мы получаем фактически легализацию самодеструктивного поведения или мазохизма: чем хуже я живу, тем меньше во мне вины.

Это может приводить к тому, что человек остается в семье, где есть насилие, или снова выбирает отношения, в которых есть насилие. В итоге все может привести к депрессии. Понятно, что одни люди более предрасположены и уязвимы к этому, другие — менее. Но важно понимать: прерывание беременности ни при каких обстоятельствах не может считаться убийством.

— При всем этом совершенно открыто говорится, что сохранить ребенка — главная ценность и главная цель, и почти никто ничего не говорит о женщине. До сих пор мы обсуждали ситуацию, когда женщина все-таки решается на аборт. Но это лишь половина проблемы. Все чаще больницы с гордостью говорят, что женщину удается переубедить и она оставляет ребенка.

Тогда значительная часть проблемы переходит в другую плоскость: в семьях появляются дети, которые, по крайней мере на этом этапе, нежеланны. Выигрываем ли мы что-то, когда такие дети появляются? Выигрывает ли от этого женщина?

— Мне кажется, здесь есть очень простой вопрос, на который каждый может честно ответить: каково расти в нелюбви? Мы все ищем любовь. Представьте человека, который лишен ее, который всю жизнь растет без чувства любви. Очень незавидная судьба. 

Не говоря уже о женщине, которая стала мамой и не может любить своего ребенка. Каково ей? Она может всю жизнь испытывать вину из-за того, что хотела сделать аборт, или вину из-за того, что не любит своего ребенка.

Мы не можем исключать случаев, когда в процессе беременности что-то произойдет. Возникнет некая «химия», которая позволит матери сблизиться со своим ребенком вполне определенная (действительно есть биохимические и эмоциаональные механизмы), которые способствуют возникновению любви и привязанности. Такое тоже возможно. Но тогда мы говорим о ситуациях, в которых есть определенное моральное и материальное благополучие. Ведь как правило, там, где есть благополучие, беременность обычно сохраняют, даже если она внебрачная.

Получается, ребенок будет, но это бремя. Государство само создает себе бремя: люди, которых растят без любви, могут стать сложными гражданами.

Я как психотерапевт-аналитик вижу, как много проблем связано с тем, что люди чувствуют себя нежеланными детьми, обузой, бременем. Человек растет с ощущением: что бы он ни делал, он все равно будет нежеланным. Это бесконечная попытка обрести то, что в идеале должно быть дано человеку как дар: он рождается в мир, где его ждут. Это первый и крайне важный дар. Если его нет, человеку постоянно приходится что-то придумывать, что-то делать, чтобы заслужить свое место. Это очень тяжелая жизнь.

— В завершение хотим попросить вас дать совет женщинам, которые попали в такую сложную ситуацию. Как с этим справляться? 

— Хочется сказать: «Ищите себе хорошего доктора». Но часто это невозможно. Думаю, очень важно помнить о своем праве принять любое решение в этой ситуации. Что бы кто ни говорил, важно внутри себя спрашивать: «Кто эти люди?» Какое право они имеют меня судить?

По крайней мере, важно хотя бы внутри немного дистанцироваться. Понятно, что иногда приходится проходить эти «маршруты»: надуманные и искусственные. Но нужно помнить, что не система определяет нас. Стоит относиться к себе с большей добротой и сочувствием, вы переживаете очень сложный период, и может получиться так, что возникнет замкнутый круг в котором, кроме вас самих, вас никто не пожалеет.