Что на самом деле произошло с Беларусью во время пандемии COVID-19

Три года назад  ВОЗ объявила  об окончании глобальной чрезвычайной ситуации, связанной с COVID-19. Пандемия перешла из острой чрезвычайной фазы в режим долгосрочного контроля инфекции. Постепенно стираются из памяти переполненные больницы, врачи в самодельной защите, поиски кислорода и лекарств, смерти знакомых и ежедневный страх заразиться. В Беларуси при этом власти все настойчивее стараются переписать историю, предлагая нам удобную для них версию прошлого: руководство страны, якобы выбрала свой особый путь, отказалась от «ковидного безумия», сохранило экономику и в итоге пережила пандемию едва ли не лучше самых успешных стран Европы.

Эту версию много раз повторял Александр Лукашенко. Еще в августе 2020 года он утверждал, что Беларусь «выдержала этот экзамен и справилась с этой бедой», а в декабре 2022-го пошел еще дальше: «Никто в мире так не справился с этой проблемой, как это было сделано в Беларуси».

Проверить эти заявления долгое время было почти невозможно. Государство перестало публиковать оперативную статистику смертности, независимые исследователи потеряли данные. Наша страна фактически исчезла из международных сравнений, построенных на реальном числе умерших. Теперь ситуация изменилась. Группа беларуских медиков при участии Фонда медицинской солидарности BYMEDSOL и проекта «Белые Халаты» проанализировала данные о смертности за пандемийные годы, сопоставила их с довоенным уровнем, статистикой Польши и Литвы и опытом других европейских стран. В работе использованы в том числе данные, полученные Киберпартизанами.

И цифры с официальной версией прошлого не сходятся. Причем очень сильно.

7 тысяч или 97 тысяч умерших?

Сначала придется разобраться с одним понятием — избыточной смертностью. Термин звучит довольно академически, хотя смысл простой. Можно считать только людей, которым официально поставили COVID-19 и затем записали его причиной смерти. Возникает проблема: результат зависит от того, сколько людей тестировали, как оформляли диагнозы и что именно врачи записывали в свидетельствах о смерти. Кроме того, смерти во время пандемии - это не только смерти от самой инфекции, но и от связанной с пандемией перегрузкой системы здравоохранения. 

Есть другой способ. Берется обычное количество смертей в стране до пандемии и сравнивается с тем, сколько людей умерло во время нее. Разница и есть избыточная смертность. Этот показатель включает людей, погибших непосредственно от инфекции, и часть косвенных потерь: например, пациентов с инфарктами, инсультами, раком или другими болезнями, которые не получили помощь вовремя из-за перегруженных больниц.

Именно поэтому избыточную смертность широко используют для оценки реальной цены пандемии. Аналогичные расчеты делали WHO, Institute for Health Metrics and Evaluation и исследователи World Mortality Dataset. Официальная беларуская статистика сообщала о 7 118 умерших от COVID-19 за все время пандемии.

Исследование дает совсем другую картину.

Авторы сравнили помесячную смертность в пандемийные годы со средними показателями 2015–2019 годов. За четыре основные волны пандемии они получили около 97 026 избыточных смертей.

Разница с официальной ковидной статистикой — больше чем в десять раз.

Это не означает, что каждый из этих 97 тысяч человек умер непосредственно от коронавируса. Часть смертей могла быть связана с перегрузкой здравоохранения, невозможностью получить плановое лечение, поздней госпитализацией и другими последствиями пандемии. Но именно поэтому эта цифра и важна: она показывает общую демографическую цену происходившего.

Чиновники в Беларуси сделали все, чтобы скрыть правду. После начала пандемии государство прекратило регулярно публиковать подробную статистику смертности. Исследователи лишились возможности наблюдать за происходящим практически в реальном времени. Беларусь превратилась в белое пятно на статистической карте. В январе 2025 года Киберпартизаны _{сообщили}, что получили базу данных о смертях за пандемийный период.

И вот тут цифры снова начали складываться.

‍Беларусь действительно была «как Швеция»?

Один из любимых аргументов беларуских чиновников выглядел так: мы отказались от жесткого локдауна примерно как Швеция, а Швеция доказала правильность такого подхода.

Ну конечно же нет!

Швеция действительно не вводила такого локдауна, как Италия или некоторые другие европейские страны. Магазины и рестораны продолжали работать, домашнего карантина для всего населения не было. Но шведские власти последовательно просили людей сокращать контакты, переходить на удаленную работу, избегать массовых мероприятий. Население эти рекомендации в значительной степени выполняло. Позже страна добилась высокого охвата вакцинацией.

И даже при этом Швеция прошла пандемию хуже своих ближайших соседей — Норвегии и Дании. Исследования избыточной смертности показывают это довольно отчетливо. Беларусь же взяла из «шведской модели» в основном одну заметную деталь — отсутствие общенационального локдауна. Все остальное было совсем другим.

Расходы на здравоохранение на одного человека с учетом покупательной способности в Швеции примерно в 3,6 раза выше беларуских. Смертность от сердечно-сосудистых заболеваний там в несколько раз ниже. Есть другая организация больниц, иная система общественного здравоохранения, намного выше доверие к государственным институтам.

И главное — другая коммуникация. В марте 2020 года Лукашенко рассуждал о водке, сауне и тракторе, который «вылечит всех». На совещании 19 октября 2021 года, в разгар смертоносной Delta-волны, он критиковал введенный Минздравом обязательный масочный режим называл медицинские маски «намордниками». (Интересно, что за пару лет большинство ссылок на официальные пропагандистские источники с цитатами этого совещания старательно подчищены). В это же время правительство Швеции говорили о крайней опасности заболевания, активно убеждали граждан своей страны проявлять ответственность, сохранять безопасную дистанцию и масочный режим.

ВОЗ предупреждала. Власти решили иначе

Миссия Всемирной организации здравоохранения работала в Беларуси 8–11 апреля 2020 года. Эксперты пришли к довольно однозначному выводу: вирус уже распространяется внутри сообществ, поэтому стране нужны срочные меры физического дистанцирования.

ВОЗ рекомендовала откладывать массовые мероприятия, расширять дистанционную работу и обучение, сокращать необязательные перемещения людей, особенно из групп риска. Отдельный пункт — регулярное и прозрачное информирование населения.  

Общенациональных ограничений Беларусь не ввела. 9 мая в Минске состоялся военный парад. При этом система здравоохранения уже начинала захлебываться.

В начале пандемии Беларусь госпитализировала практически всех пациентов с подтвержденным COVID-19 и даже контакты первого уровня. Больничные койки быстро заполнялись. Уже 10 апреля контакты пришлось переводить на домашнюю самоизоляцию, а затем постепенно отказываться от госпитализации легких случаев.

Само число коек Беларусь любила предъявлять как доказательство силы своей медицины. Замминистра здравоохранения Елена Богдан в апреле 2020 года говорила, что в стране 38 аппаратов ИВЛ на 100 тысяч населения — примерно вдвое больше, чем в США.  

Но пандемия довольно быстро показала несостоятельность такой арифметики. Можно иметь много коек на бумаге. Пациенту с тяжелой дыхательной недостаточностью нужны обученный персонал, кислород, мониторинг, оборудование и возможность быстро попасть именно в ту больницу, где ему способны помочь.

В Беларуси тяжелые пациенты нередко первоначально оказывались в небольших больницах, плохо приспособленных для интенсивной терапии. Медработникам не хватало средств индивидуальной защиты. Возникали проблемы с маршрутизацией. Формальный запас ресурсов существовал, управлять им оказалось значительно сложнее.

‍Настоящая катастрофа пришла позже

Есть еще одна деталь, которая сильно меняет привычный рассказ о беларуских ковидных годах. Первая волна была далеко не самой смертоносной. В июне 2020 года в Беларуси умерли 13 329 человек. Летом смертность снизилась почти до обычных значений. В этот момент могло показаться, что худшее действительно позади.

14 сентября бывший министр здравоохранения Владимир Караник прогнозировал, что вторая волна будет менее масштабной. По его словам, в обществе уже сформировалась «иммунная прослойка». А получилось – наоборот.

Осенью смертность резко пошла вверх. В декабре 2020 года умерли 18 437 человек. Вторая волна наложилась на политический кризис после президентских выборов. По данным авторов исследования, больницам приходилось экономить после расходов первой волны, возникал дефицит препаратов и расходных материалов, между волнами не был проведен полноценный аудит оборудования и кислородных систем. Проблемы при этом публично отрицались.

Еще тяжелее оказался следующий год. Осенью 2021-го в Беларусь пришел вариант Delta. В августе умерли 11 652 человека. В октябре — уже 22 162. Это максимальная месячная смертность в приведенном исследователями ряду.

Почти в тот же момент произошел эпизод, который хорошо показывает, как в стране принимались противоэпидемические решения. На упомянутом выше совещании 9 октября было сказано, что маски и вакцинация должны оставаться добровольными. 22 октября Минздрав отменил обязательное ношение масок. В это время страна проходила самый тяжелый период пандемии.

Сравнение с соседями выглядит еще хуже

Сама по себе цифра 97 тысяч мало что говорит человеку без контекста. Беларусь можно сравнить с соседями по одной методике. Авторы исследования взяли открытые помесячные данные Литвы и Польши и рассчитали избыточную смертность тем же способом, которым реконструировали беларуские показатели.

Получилось 15 129 избыточных смертей в Литве, 283 080 в Польше и 97 026 в Беларуси. Но страны разного размера, поэтому показатель пересчитали на население.

‍

То есть беларуский показатель оказался примерно в 1,4 раза выше польского и почти в 1,9 раза выше литовского. Доля избыточной смертности в исследовании оценивается примерно в 40,3% для Беларуси против 24,4% для Польши и около 20% для Литвы.

‍

На европейской карте это помещает Беларусь совсем рядом с теми странами Восточной Европы, которые пережили пандемию тяжелее всего. Тут уже трудно говорить о «передовом опыте».

Вакцинация: цифры, которым трудно доверять

К 2021 году правила игры изменились. Появились вакцины. В странах Западной и Северной Европы высокий охват пожилых людей значительно снизил риск смерти во время Delta-волны. В Беларуси оценить реальный охват намного сложнее.

В стране использовались прежде всего российские и китайские вакцины. Pfizer, Moderna и AstraZeneca широко доступны не были. Но исследователи обращают внимание еще на одну проблему: административное давление ради выполнения показателей вакцинации привело к припискам и уничтожению неиспользованных доз.

‍

Такие случаи позже дошли до уголовных дел.

В Брестской области руководитель подразделения медучреждения, по данным расследования, больше года давал указания списывать вакцины, чтобы скрывать низкие темпы вакцинации. Стоимость уничтоженных препаратов превысила 93 тысячи рублей. В Гомеле сотрудники поликлиники завышали число привитых, а объем незаконно списанных вакцин разных типов превысил 92 тысячи доз. В Витебске были выявлены отдельные эпизоды уничтожения тысяч доз противоковидных вакцин.

После этого официальный процент вакцинации приходится воспринимать с большой осторожностью. Есть и косвенный показатель. Самая тяжелая Delta-волна пришлась на осень 2021 года, когда вакцина уже была доступна. Если бы наиболее уязвимые группы получили достаточную защиту, смертность должна была быть ниже. Вместо этого октябрь 2021 года стал худшим месяцем всей пандемии.

Так Беларусь хорошо пережила ковид или плохо?

Исследование не дает основания считать беларуский подход успешным. Картина получается практически противоположной официальной. У Беларуси действительно были сильные стороны перед началом пандемии: большой коечный фонд, много врачей и медсестер, значительное количество аппаратов ИВЛ.

Но сами по себе койки людей не лечат. Нужны управление, маршрутизация пациентов, нормальное снабжение больниц, открытая эпидемиологическая статистика, доверие населения и возможность врачей принимать профессиональные решения без оглядки на политическое руководство.

Ничего этого не было.

Весной 2020 года власти отказались от многих мер, которые рекомендовала ВОЗ. Медработники столкнулись с нехваткой защиты, часть больниц быстро перегрузилась. Затем пришла более тяжелая вторая волна. После политического кризиса 2020 года система здравоохранения потеряла часть кадров и оказалась в еще более сложных условиях. Осенью 2021-го Delta дала максимальный пик смертности, а решения Минздрава о масочном режиме были отменены после публичного вмешательства Лукашенко. С реальным масштабом вакцинации разобраться до сих пор трудно из-за выявленных приписок.

Главная цифра исследования — около 97 тысяч избыточных смертей за четыре основные волны пандемии. Официально от COVID-19 умершими признали чуть больше 7 тысяч человек. Этот разрыв сам по себе требует ответа. А заявления о том, что Беларусь пережила пандемию лучше Европы, после реконструкции смертности выглядят совсем иначе. Авторы исследования приходят к выводу, что страна оказалась среди наиболее тяжело пострадавших государств Восточной Европы.

‍Полный текст вы можете скачать в приврепленном файле ниже.