Смертей в 3,5 раза больше чем Германии

В здравоохранении есть направления, которые всегда удобно показывать: построили новый корпус, провели сложную операцию. Аппарат, который красиво выглядит на фото. Центр, куда можно привести делегацию. В Беларуси есть медицинские учреждения и отдельные службы, которые действительно работают на высоком уровне. Их не стыдно вспоминать. Но по ним трудно понять, что происходит с системой в целом.

Сердечно-сосудистые заболевания устроены иначе. Это массовая патология, от которой зависят не отдельные сюжеты на БТ, а вся цепочка помощи, причем с оглядкой на годы как вперед, так и назад. Тут мало иметь хороший кардиоцентр в столице. Нужно, чтобы человек годами нормально лечил давление, знал свой холестерин, мог попасть к врачу. Когда возникнет необходимость —  вовремя получил скорую помощь, быстро доехал до нужной больницы, там был исправный ангиограф, расходные материалы, подготовленная команда, место в реанимации. А следом — крайне важна грамотная реабилитация и долгосрочное наблюдение после выписки.

Вот почему кардиология может быть неочевидным маркером эффективности здравоохранения. Она показывает, как система работает до катастрофы, во время катастрофы и после нее. Белорусские руководители от медицины часто говорят о качественных достижениях: открыли отделение, поставили аппарат, провели сложное вмешательство. Это может быть правдой. Но при сердечно-сосудистых заболеваниях главный вопрос другой: что происходит с тысячами людей каждый день? С теми, кто живет вдалеке от областной больницы, не имеет денег на частные обследования и не умеет выбивать себе консультации.

Возраст-стандартизированная смертность от сердечно-сосудистых заболеваний позволяет сравнивать страны с разной возрастной структурой населения. По данным World Heart Federation / IHME, в 2021 году показатель для Беларуси составлял 467 смертей на 100 тыс. населения. Для России — 395, Латвии — 330, Литвы — 303, Польши — 218, Германии — 133. То есть в Германии умирают от  сердечно-сосудистых заболеваний в 3,5 раза меньше, а в Польше — в 2 раза. 

Причин этому множество, и они подняты в «Кратком независимом анализе состояния системы здравоохранения Беларуси», который опубликовали активисты независимого профсоюза медиков под руководством заместителя представителя Объединенного Переходного Кабинета Станислава Соловья при содействии Фонда медицинской солидарности Беларуси BYMEDSOL и медиа-проекта «Белые Халаты». Сегодня мы более подробно рассмотрим эту тему и попросим прокомментировать ее кардиолога.

Что показывают цифры

Итак, мы моежм сказать, то в Беларуси есть модель догоняющего развития в кардиологии. Открываются новые центры, закупается оборудование, готовятся специалисты. В 2024–2025 годах начали работать новые межрайонные и межрегиональные кардиоэндоваскулярные центры в Брестской 1-й городской клинической больнице, Жлобине, Волковыске, Лиде, Кричеве и Могилёвской БСМП. Планируется открытие таких центров в Глубоком и Речице.

Это реальное движение вперед. В 2025 году доступность коронарографии при остром коронарном синдроме в Беларуси выросла до 67,5% против 61,6% в 2024 году. Доступность ЧКВ при трансмуральном инфаркте миокарда выросла до 68,3% против 58,2% годом ранее. То есть ещё недавно было 58%, стало 68%. Это достижение. Но в соседних развитых системах здравоохранения доля пациентов со STEMI, получающих первичное ЧКВ, давно находится примерно на уровне 90–95%.

А дальше — о неприятном. В нашей стране сейчас при наличии показаний более 30% пациентов остаются без эффективной реперфузионной терапии — это больше риск смерти, осложнений, инвалидизации, повторных госпитализаций. Европейские клинические рекомендации ESC по острому коронарному синдрому описывают первичное ЧКВ как предпочтительную реперфузионную стратегию при STEMI, если его можно выполнить вовремя опытной командой. 

Сравнение с ESC Atlas (базы данных Европейского общества кардиологов) тоже не в пользу Беларуси: в 2024 году число диагностических коронарографий и диагностических катетеризаций на 1 млн населения составляло 7 111,3 в Латвии, 9 491,3 в Литве, 6 354,3 в Польше. В Германии в 2023 году — 9 107.

По ЧКВ разница такая же заметная. ESC Atlas даёт 4 011,3 ЧКВ на 1 млн населения в Латвии, 3 648,9 в Литве, 3 776,1 в Польше и 4 413,1 в Германии.

Для Беларуси в ESC Atlas сопоставимого ряда нет. Но если считать по данным белорусской резолюции: 13 152 коронарографии в межрайонных центрах составляли 33,9% всех коронарографий в стране. Значит, общий объем можно оценить примерно в 38,8 тыс. процедур. При населении около 9,1 млн это около 4,25 тыс. процедур на 1 млн населения. По ЧКВ расчет похожий: 6 302 плановых и экстренных вмешательства в межрайонных центрах составляли 35,1% всех ЧКВ. Это примерно 18 тыс. процедур в год, или около 1,97 тыс. на 1 млн населения.

‍

А еще есть проблемы с тем, что стареет оборудование.  1 июля 2025 года vb.by писал, что в Брестской областной клинической больнице работают два ангиографа, а в Брестской области всего установлены пять ангиографов: в Бресте, Барановичах и Пинске. Три аппарата были поставлены почти одновременно и выработали ресурс. В областной больнице ангиографический комплекс уже заменили на новый, в Брестской городской больнице №1 аппарат ожидали к концу года, в Барановичах замену планировали в ближайшие месяцы.  

Это хороший пример догоняющей системы. Оборудование поставили. Потом его нужно освоить. Потом обслуживать. Потом менять. Иногда ремонтировать срочно. Всё это стоит больших денег, часто в долларах или евро.

Вертолеты нужны!

Логистика тоже решает. В Польше работает Lotnicze Pogotowie Ratunkowe — воздушная медицинская служба, которая летает на ДТП, медицинские экстренные случаи и перевозит пациентов между учреждениями. В Германии воздушная скорая помощь — отдельное мощное направление экстренной медицины: DRF Luftrettung сообщала о 35 850 миссиях в 2024 году, и отмечала что вертолеты могут стартовать в течение двух минут после вызова и покрывают район примерно 50–70 км вокруг базы.  

В Беларуси такой системы медицинских вертолетов просто нет. Это не значит, что каждый инфаркт должен лететь по воздуху. Но в большой стране с районами, удалёнными от кардиоцентров, скорость доставки пациента — необходимая часть лечения. ЧКВ, выполненное слишком поздно, работает хуже. Иногда оно просто не спасает то, что можно было спасти раньше.

А о том, что столица, областные центры и регионы получают совершенно различную медицинскую помощь мы все понимаем. Вот официальная статистика:

Такие расхождения в централизованной системе трудно списать только на эпидемиологию. Они могут говорить о разной выявляемости, разном кодировании, гипердиагностике, слабом диспансерном наблюдении, разном качестве первичного звена. 

‍

И еще вопрос качества. Количество процедур можно нарастить быстрее, чем качество подготовки команд. Кардиохирургия, эндоваскулярная помощь, ведение осложнений — это не только «сколько сделали». Это кто сделал, на каком оборудовании, с каким опытом, при какой нагрузке, с какой возможностью исправить осложнение. Качество в итоге видно в больших исходах. В смертности, инвалидизации, повторных инфарктах, возвращении пациента к жизни.

Куда “прячут” смерти?

Об этом мы поговорили с белорусской врачом-кардиологом, которая несколько лет назад переехала в Польшу и сейчас работает в польской системе здравоохранения. Она сразу оговаривает: о Беларуси может говорить по опыту примерно пятилетней давности. Это честная оговорка. Но ее ответы хорошо показывают главное: даже сильные элементы системы не отменяют проблем первичного звена, регионального неравенства, кодирования диагнозов, лекарственной доступности и долгосрочного лечения.

‍— Если смотреть на сердечно-сосудистую помощь глазами практикующего кардиолога, где чаще всего ломается цепочка: профилактика, выявление болезней, первичное звено, скорая помощь, доступ к коронарографии и ЧКВ, реабилитация или долгосрочное наблюдение?

— Могу говорить только о ситуации пятилетней давности в Беларуси, когда ещё не было столь значительной нехватки специалистов на всех этапах помощи. Первичное звено и долгосрочное наблюдение. Всегда. Большая разница зависела от места жительства и обслуживания пациента: Минск, областные центры и территория сразу за границей больших городов — это совершенно разные условия, начиная от минимальных лабораторных возможностей и дальше.

— Беларусь имеет значительно более высокую возраст-стандартизированную смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, чем Польша, Литва, Латвия и Германия. С точки зрения врача, это скорее история про более тяжёлых пациентов, позднее обращение, слабую профилактику, организацию помощи — или про всё сразу?

— Организация помощи в Минске точно была не хуже, чем в Польше. За пределами Минска и профилактика, и последующие этапы хуже, даже несмотря на возможность использовать частные центры в том же Минске.

Большое значение имеет качество доступных лекарств и возможность купить то, что необходимо, по приемлемым ценам. В Польше очень много нужных лекарств можно купить со скидкой, не имея при этом группы инвалидности. Отсутствие привычки лечиться «в долгую» тоже не улучшает качество и продолжительность жизни.

— В белорусских данных видны большие региональные различия по заболеваемости ишемической болезнью сердца, инфарктам, нестабильной стенокардии и цереброваскулярным болезням. Почему?

— Очень больная тема с кодированием заболеваний. Может быть, все региональные отличия — это просто различия в «творческом подходе» чиновников здравоохранения.

Если в Минске более-менее кто-то может еще посмотреть реальную причину смерти и ее записать, то регионы вообще не заморачиваются. Умерла бабушка в деревне. Что у неё было? Может, аппендицит лопнул. Никто вскрывать не будет. Напишут: острая сердечно-сосудистая недостаточность, и всё.

‍

Онкологические смерти также часто прячут в «кардиологическую статистику». ТАм как правило столько осложнений, что легко написать что умер человек «из-за сердца», а не «от онкологии». Этим и  и в хорошие времена часто пользовались, а сейчас — страшно представить.

— В Беларуси расширяют сеть межрайонных кардиоэндоваскулярных центров, но, судя по данным, значительная часть пациентов с острым коронарным синдромом всё ещё не получает коронарографию или ЧКВ. Насколько критичны эти «потерянные проценты» для прогноза пациента?

— Сеть расширяется, но специалисты не готовятся так быстро. Кроме сниженной возможности выполнить коронарографию, всегда есть процент неэффективного выполнения и осложнений, в том числе инфаркта при выполнении процедуры. Это есть в каждой стране, но там, где специалисты готовятся с молниеносной быстротой и нет возможности нормально совершенствоваться, этот процент выше.

— Если сравнивать ваш польский опыт с белорусским контекстом, в чем главная разница для пациента после инфаркта: в доступности вмешательства, лекарствах, реабилитации, семейном враче, контроле факторов риска или в культуре долгосрочного наблюдения?

— Пять лет назад конкретно в Минске пациент с инфарктом наблюдался лучше, реабилитировался лучше, начиная от ранней реабилитации и дальше. Но это в Минске. Доступность, качество лекарств, возможность купить их со скидкой в Польше значительно выше.

Доступность кардиологических обследований на этапе первичного звена, непосредственно в поликлиниках Минска, значительно выше, чем в Польше. Сама система профилактики сердечно-сосудистых заболеваний значительно лучше задумана в Беларуси. Уже много лет она тянется к вполне международному уровню, врачей поликлиники постоянно проверяют именно по выполнению стандартов этой профилактики. Поляки только пару лет как начали внедрять что-то подобное. Как теперь это выглядит в Беларуси с учетом кадровых сложностей, не могу сказать.

— Что в сердечно-сосудистой помощи является самым честным индикатором состояния всей системы здравоохранения? Смертность, доступность ЧКВ, контроль давления и холестерина, маршрутизация скорой, реабилитация после инфаркта — или какой-то другой показатель, который журналисты и общество часто недооценивают?

— Не могу сказать. Смертность по статистике Беларуси — самый нечестный показатель. В смертность от сердечно-сосудистых причин скидывают всё, что можно, и то, что совсем нельзя тоже. Ведь за эту смертность меньше ругают. Иногда на этапе выписывания свидетельства о смерти участковым врачом это просто гораздо проще сделать, чем разбираться в возможных причинах конкретной смерти.

Важно говорить что говоря о доступности  медицины и качестве реабилитации я говорю только про Минск. Потому что находящиеся рядом Самохваловичи — еще могут как-то справляться, так как ездят в столицу лечиться, а все что дальше — это уже абсолютно другая «цивилизация». Еще до 2021 года у меня было ощущение что там по многим позициям — голяк, сейчас же, наверняка, все только хуже.

И вот здесь можно отметить большую разницу с той же Польшей, где в самом маленьком городке у медиков есть практически все, чем располагают клиники в Варшаве.  У меня уже здесь, в Польше, был пациент, 40-летний дальнобойщик из Беларуси. У него уже не первый год были жалобы кардиологические, но поскольку он дальнобойщик, он никак не мог добраться до планового обследования. В результате его инфаркт накрыл на работе во Франции, в какой-то Тьму-Таракани, на заправке. 

Приехала французская скорая, врачи поняли, что без экстренной помощи человек сейчас умрет. Перевозить его на машине опасно. Вызвали вертолет санавиации, отвезли в ближайшую, фактически сельскую больницу, сделали коронарографию, провели все необходимые мероприятия и спасли жизнь. 

Ну и конечно важный фактор — ответственность самих людей. На всех этапах поляки значительно более уважительно относятся к врачебным рекомендациям, стараются их придерживаться. Это тоже может быть причиной меньшей смертности от сердечно-сосудистых заболеваний.

‍