«Она жива, ребенок жив — чего вы хотите?»

Минчанка Анна рассказала о тяжелых родах и издевательствах со стороны медперсонала в 5-м роддоме и после публикации собрала десятки похожих историй от других женщин. На ее жалобу власти ответили, что медпомощь была оказана правильно и нарушений не выявили. Мы попросили реаниматолога и акушера-гинеколога объяснить, что в этой истории говорит не только о конкретном роддоме, но и о проблемах всей системы.

Восстановим события. Анна приехала в 5-й роддом Минска 18 апреля со схватками. Утром ей сделали УЗИ и оценили предполагаемый вес ребенка в 4500 граммов, причем, по словам женщины, врач предупредила, что плод может быть еще крупнее. Женщина попросила провести кесарево сечение, она опасалась рожать крупного ребенка естественным путем. Но врачи оценили его вес примерно в 4200 граммов и показаний для операции не увидели. Позже оказалось, что ребенок весил 5130 граммов.

Затем женщине предложили амниотомию — вскрытие плодного пузыря. Анна утверждает, что сначала отказалась, поскольку боялась стимуляции при крупном плоде. По ее словам, после этого ей предложили подписать отказ, принимая на себя возможные последствия вплоть до гибели ребенка. «Мне угрожали смертью моего ребенка, чтобы заставить согласиться на процедуру», — так сама Анна описала этот разговор. В итоге она согласилась на амниотомию.

После вскрытия плодного пузыря схватки резко усилились. Именно этот эпизод важен для дальнейшего спора о качестве обезболивания. Анна утверждает, что из-за сильной боли попросила эпидуральную анестезию, однако врача пришлось ждать около 40 минут. Муж в это время, по ее словам, сам искал медиков, пока акушерки находились рядом с роженицей. Когда врач наконец пришла, эпидуральную анестезию Анне не сделали. Женщина вспоминала свое состояние так: «Я была в болевом шоке, не могла связно говорить и просто умоляла сделать анестезию».

Вместо эпидуральной анестезии, утверждает Анна, ей ввели диазепам и другие препараты. Облегчения она не почувствовала. Еще больше женщину задело отношение персонала к ее жалобам на боль. В своем посте Анна рассказывает, что в какой-то момент уже не могла нормально дышать и кричала. Тогда, по ее словам, врач спросила: «А зачем вы приехали? Думали, рожать не больно?»

Через примерно шесть с половиной часов Анна родила сына весом 5130 граммов и ростом 56 сантиметров. После родов у нее возникли проблемы со здоровьем: спустя несколько дней врач заподозрила воспалительное осложнение, женщине назначили антибиотики, обсуждалось хирургическое лечение. В августе Анна обратилась с жалобой в Минздрав. Ее обращение передали комитету по здравоохранению Мингорисполкома, который создал комиссию для проверки качества оказанной помощи.

14 сентября Анна опубликовала официальный ответ, комиссии Комитета здравоохранения Мингорисполкома. Там посчитали амниотомию обоснованной из-за перенашивания беременности и указали, что женщина дала на процедуру письменное согласие.

Во ответе написано, что болезненные схватки стали основанием для «поэтапного обезболивания» с использованием анальгетиков и седативных препаратов. Предполагаемый вес ребенка врачи оценивали в 4200–4500 граммов, что, по мнению комиссии, позволяло продолжать естественные роды с наблюдением за соответствием размеров плода и таза женщины.

Комиссия также не установила нарушений медицинской этики и деонтологии. Проверить рассказ Анны о конкретных репликах персонала по видеозаписи оказалось невозможно: записи в роддоме хранятся 30 суток, а женщина обратилась с жалобой значительно позже. Не подтвердился, согласно ответу, и первоначально выставленный после выписки диагноз абсцесса; хирургического лечения в итоге не потребовалось. На этом основании комитет заключил, что медицинская помощь в роддоме соответствовала клиническому протоколу.

Анна с этим выводом не согласилась и заявила, что будет обжаловать решение и намерена обратиться в прокуратуру. Вся эта история быстро вышла за рамки обсуждения правильно ли врачи сделали ту или иную работу. Людей возмущает что в беларуских роддомах до сих пор женщины рожают, испытывая дикую боль, и при этом регулярно подвергаются оскорблениям и издевательствам.

«Никто, кроме пациента, не знает, насколько ему больно»

Реаниматолог Сергей Николаевич (имя изменено- ред) считает одной из главных проблем ответа чиновников сам подход к оценке обезболивания. Боль, подчеркивает он, невозможно объективно оценить со стороны: единственным источником информации о ее интенсивности остается сам пациент.

«Боль — это субъективное ощущение. Никто снаружи, кроме самого пациента, который жалуется на боль, не знает, какая это боль. Для ее оценки используются шкалы, где сам пациент говорит: по шкале от одного до десяти у меня боль на десятку, на восьмерку, на пятерку или на троечку, я могу терпеть. Это его решение. И когда кто-то со стороны, даже медработник, а тем более медицинский чиновник, говорит, что у вас не болит или обезболивание было достаточным, это выглядит полной дикостью», — говорит наш собеседник.

По его словам, недостаточно просто назначить обезболивающий препарат: после его введения необходимо снова спросить пациента, помогло ли лечение. Одинаковое вмешательство разные люди переносят совершенно по-разному. Поэтому сам факт того, что женщине что-то ввели, еще ничего не говорит о качестве обезболивания.

Особенно реаниматолог обращает внимание на диазепам, который, по рассказу Анны, ей ввели вместо запрошенной эпидуральной анестезии.

«Диазепам является успокоительным и не обезболивает. Это когда человек, испытывая боль, впадает, например, в истерику и плохо ее переносит, а ему колют успокоительное, а не обезболивающее. В обезболивании нет пределов в том смысле, что человек не должен испытывать боль, если она его беспокоит и он просит: обезбольте меня. В акушерстве это могут быть не только системные препараты, но и эпидуральная анестезия».

Наш собседник называет эпидуральную анестезию обычным современным методом обезболивания родов и подчеркивает, что сильная продолжительная боль может сама по себе стать травмирующим опытом. По его мнению, проблема белорусской медицины шире одного роддома: пациент часто считается обезболенным уже потому, что врач или медсестра выполнили назначение, независимо от того, помог препарат или нет.

«У нас очень сильно недообезболенный пациент — это норма. Обезболивание трудоемко. Если использовать наркотические анальгетики, их не любят использовать в том числе потому, что их сложнее списывать. Эмпатии в этой системе очень мало. Пациент не воспринимается как субъект, он воспринимается как объект. Его очень мало слышно», — говорит врач.

Отдельно Сергей Николаевич обратил внимание на реакцию персонала на жалобы женщины. По словам Анны, в момент, когда она кричала от боли, один из медиков спросил ее: «А зачем вы приехали? Думали, рожать не больно?»

«Это хамство. Самое печальное — люди привыкают к тому, что человек должен испытывать боль. Медсестра может получить назначение, выполнить его, а если пациент говорит, что обезболивания недостаточно, начинается самозащита: “Я же вас уколола”. Вместо того чтобы прийти к врачу и сказать: обезболивания недостаточно, нужно что-то другое придумать. Реакция становится направлена не на интерес пациента, а на защиту самой системы», — считает врач.

«Все живы — по отчету все красиво»

Акушер-гинеколог, заместитель представительницы по социальной политике Объединенного переходного кабинета Беларуси Станислав Соловей видит в этой истории другую системную проблему: расследованием жалоб на государственную медицину фактически занимается сама государственная медицинская вертикаль.

«Все разборы проходят через Минздрав, у которого обычно один ответ: либо все прекрасно и нарушений нет, либо, если есть какой-то объективно зафиксированный косяк, виноват конкретный исполнитель. Здесь мы попадаем в ситуацию, когда слова об оскорблениях — это слово пациентки против слова персонала. Персонал скажет: конечно, этого не было. А объективного критерия боли тоже нет. В итоге получается: роды прошли, ребенок жив, мама жива — чего вообще возмущаться?» — говорит Соловей.

По его мнению, грубость в конкретном отделении во многом зависит от внутренней культуры коллектива. Молодые врачи и акушерки перенимают не только медицинские навыки, но и манеру обращения с пациентами.

«Я знаю в Минске лишь одно отделение, где пациентку никогда не будут оскорблять и за малейшее такое поведение заведующая разорвала бы сотрудника на части. Молодой специалист или специалистка, которые приходят туда работать, видят: здесь принято уважительное отношение к женщинам. Но если в другом месте принято говорить: “Чего ты, рожай”, отпускать оскорбления, новый сотрудник точно так же подстраивается под эту норму. Он копирует поведение коллег», — объясняет врач.

Еще одна причина, по мнению Соловья, — отсутствие у роддомов стимулов бороться за качество оказания услуг именно с точки зрения опыта пациентки. Белорусское здравоохранение оценивает прежде всего традиционные медицинские показатели: материнскую и младенческую смертность, осложнения, сохранение жизни и здоровья. И по этим показателям белорусское акушерство решило множество проблем. Но отношение к боли, психологический комфорт и достоинство пациентки остаются за пределами основной системы оценки.

«Материнская смертность объективно низкая, детская — низкая. Если жонглировать сухой статистикой, получается что мама здорова и ребенок здоров. По отчету — все красиво. Но медицина шагнула дальше, а белорусская во многом осталась в позднем Советском Союзе: где на страдания пациента можно было не обращать внимания», — говорит Станислав.

Он приводит другой возможный принцип работы: если бы женщина могла свободно выбирать роддом, а от ее выбора зависело финансирование учреждения и зарплаты персонала, плохое отношение начало бы иметь для самой больницы прямые последствия: «Если бы между роддомами была реальная конкуренция — приходите, рожайте у нас — и количество женщин влияло бы на финансирование и зарплаты, это стало бы стимулом. Один врач нахамил пациентке, история стала публичной, женщины перестали выбирать этот роддом — и это отражается на всей больнице. Тогда с хамством пришлось бы бороться».

При этом Станислав отметил, что не стоит говорить исключительно про 5-й роддом: «Такие истории могут рассказать люди и про шестой, и про первый, и про остальные роддома в Минске. Как и по всей Беларуси. С таким, к сожалению, может столкнуться каждый. Пятая больница — неплохая, там хороший коллектив. Но такое отношение будет встречаться и дальше, пока не возникнут здоровые стимулы для искоренения проблемы. А сейчас можно написать отписку: все живы, все здоровы. Женщина родила, ребенок здоров — значит, все молодцы». — резюмирует Соловей.