Студентов будут тянуть за уши до выпускных, а потом они нас будут лечить.

Вступительная кампания в вузы, особенно медицинские, вызвала в этом году горячие дебаты. Причин для этого оказалось более чем достаточно. Главная сенсация — аномально низкий проходной балл на медицинские специальности, которые традиционно считались крепким орешком для абитуриентов. На первый взгляд возникает ощущение, что теперь браться за обучение медицине берут чуть ли не каждого желающего. И это действительно немного пугает.

Но мы привыкли оперировать не эмоциями а фактами, и как раз сейчас возникла возможность реально оценить вступительную кампанию и понять, чем она оказалась действительно уникальной. Наш коллега, психиатр Владимир Пикиреня подготовил большую научную статью «Стало ли поступление в 2026 году провалом Минздрава?» в которой провел анализ динамики вступительных кампаний в медицинские ВУЗы страны. Мы попросили его рассказать для «Белых Халатов» суть публикации простыми словами, обозначив самые важные ее моменты. Вот комментарий Владимира:

‍Я хотел отойти от эмоциональных оценок, которые появились в СМИ, и разобраться, что конкретно изменилось в этой вступительной кампании по сравнению с предыдущими годами. Публикации в основном строились вокруг резкого снижения проходных баллов. На многих специальностях они действительно упали примерно на сто пунктов. Иными словами, средний балл аттестата мог быть на два с половиной пункта ниже, а результаты по каждому вступительному предмету — примерно на 25 баллов ниже, чем годом ранее. Для Беларуси это уникальная ситуация.

‍При этом напрямую сравнивать проходные баллы разных лет не всегда корректно. Сложность централизованного тестирования меняется, иногда меняется и система заданий. Например, значительные колебания средних результатов уже происходили после изменений в тестах в 2019 году. Однако нынешнее снижение настолько велико, что объяснить его только разницей в сложности экзаменов нельзя.

Чтобы понять причины, Владимир собрал доступную в открытых источниках информацию за 2016–2026 годы: результаты централизованного тестирования, количество выпускников, уровень их подготовки, выбор специальностей, число поданных документов и проходные баллы на факультеты всех медицинских университетов Беларуси.

Проходной балл не позволяет полноценно оценить средний уровень поступивших, – отмечает Пикиреня. – Это лишь результат самого слабого абитуриента, который прошел на специальность. Мы не знаем, сколько студентов получили значительно более высокие баллы. Для полноценного анализа нужны медианные или хотя бы средние показатели поступивших, но такие данные не публикуются.

Тем не менее снижение минимального проходного балла однозначно говорит о падении селективности отбора. Количество хорошо подготовленных выпускников, вероятно, осталось приблизительно прежним. Сильные абитуриенты никуда не исчезли и тоже поступили. Но к ним добавилось гораздо больше выпускников с менее высокими результатами.

Главная причина происходящего — резкое увеличение количества мест. В 2026 году

план приема в медицинские университеты вырос до 3,7 тыс. мест, на 533 места, или на 16,7%, по сравнению с предыдущим. Особенно заметно увеличилось число обычных бюджетных мест. Поэтому заявление Министерства здравоохранения о расширении доступа белорусов к бесплатному медицинскому образованию в целом соответствует действительности.

При этом рост произошел не за счет целевого набора, который предполагает пятилетнюю обязательную отработку. Количество целевых мест даже немного сократилось. Кардинально сократили платный набор и одновременно увеличили обычный бюджет, после которого выпускник обязан отработать два года.

Министерство здравоохранения пыталось объяснить снижение конкурса на обычный бюджет тем, что наиболее подготовленные абитуриенты якобы выбрали целевые места, – отмечает Владимир. – Там действительно был конкурс и могли быть поступающие с высокими результатами. Однако количество мест на целевом и обычном бюджете было известно заранее. Абитуриенты видели, что число обычных бюджетных мест резко выросло. Поэтому трудно предположить, что самые сильные выпускники массово выбрали целевое обучение с пятилетней отработкой, когда можно было поступить на обычный бюджет и отрабатывать только два года.

Есть еще один фактор, который, по мнению Владимира, недооценили Министерство образования и Министерство здравоохранения. Общее количество выпускников одиннадцатых классов сейчас приблизительно такое же, как в 2016 году. После снижения в 2020–2022 годах оно восстановилось. Но резко изменился выбор выпускных предметов.

В 2016 году химию сдавала примерно четверть выпускников одиннадцатых классов, биологию — около половины. Существовал большой резерв абитуриентов, которые могли поступать на медицинские, биологические, химические, ветеринарные и биотехнологические специальности. С каждым годом число тех, кто выбирал химию и биологию, сокращалось. Одновременно количество мест в медицинских университетах росло.

Полных данных по нынешнему году пока нет, поскольку статистика централизованного тестирования ещё не опубликована. Но оснований ожидать резкого роста числа сдававших химию нет. По имеющимся данным, документы в медицинские университеты подали от 70 до 80% выпускников одиннадцатых классов, которые сдавали химию. Получается, что медицинское образование забрало почти весь доступный пул абитуриентов с этим набором предметов.

Последствия видны уже сейчас. Возникают недоборы на химические факультеты, на специальности учителей химии и биологии, на ветеринарные направления. Сообщалось, в частности, о недоборе на целевые места в Витебской ветеринарной академии.

В медицине есть прямой аналог этому - синдром обкрадывания миокарда - когда человеку со стенокардией дают сосудорасширяющий препарат, но расширяются не те сосуды, снижая питание и без того уже страдающую часть сердца. Именно так и сработало увеличение набора в медицинские университеты - забрало всю “кровь” (абитуриентов) у других направлений.

Престиж профессии преподавателя падал на протяжении последних десятилетий. Становилось меньше сильных учителей химии и биологии, способных не только объяснить школьную программу, но и заинтересовать учеников этими предметами, показать их практическую ценность и подготовить будущих специалистов на должном уровне.

Это могло стать одной из причин, по которым все реже выпускники выбирали химию и биологию в качестве профильных предметов. Возникает замкнутый круг: нехватка квалифицированных учителей снижает интерес школьников и качество их подготовки, из-за чего меньше выпускников поступает на педагогические специальности, связанные с химией и биологией. Через несколько лет в школы приходит еще меньше преподавателей, способных качественно готовить следующее поколение учеников.

Само по себе снижение вступительных баллов еще не означает, что из нынешних абитуриентов обязательно получатся плохие врачи. Но оно резко повышает требования к качеству обучения внутри университетов. Теперь среди студентов будет больше людей с разным уровнем школьной подготовки. Владимир Пикиреня считает, что перед системой медицинского образования возникает несколько возможных сценариев.

Первый  — выполнять государственное задание по выпуску врачей и тянуть студентов до диплома, не меняя систему обучения. В этом случае через шесть лет средний уровень подготовки молодых врачей может снизиться. Такая модель наиболее проста и соответствует уже существующей тенденции не отчислять студентов, даже если они плохо справляются с программой.

‍Второй — сохранить прежние требования. Тогда часть студентов, которые не справятся с нагрузкой, отсеется на первом или втором курсе. В результате количество и уровень выпускников останутся примерно прежними, но значительная часть расширенного набора не дойдет до диплома.

Третий — перестроить образовательный процесс: увеличить количество преподавателей и практических занятий, уменьшить учебные группы, уделять больше внимания каждому студенту. Если человек приходит с более слабой базовой подготовкой и ему труднее усваивать большие объемы информации, обучение должно стать более интенсивным и индивидуализированным.

Вероятно, медицинские университеты попытаются использовать увеличение набора как аргумент для получения дополнительного финансирования. Речь может идти о расширении штатов, строительстве новых корпусов и модернизации лабораторий. 

Некоторое улучшение материально-технической базы, скорее всего, произойдет, – предполагает Владимир. – Однако я сомневаюсь, что объем дополнительных ресурсов будет соответствовать масштабу потребностей. Поэтому наиболее вероятен сценарий, при котором студентов будут буквально “тянуть за уши” до выпуска.

В результате можно ожидать, что поколение, которое окончит медицинские университеты через шесть-семь лет, в среднем будет подготовлено слабее нынешнего. 

На это повлияет не только более низкий уровень части абитуриентов. За последние годы университеты потеряли многих опытных и перспективных преподавателей по политическим причинам. На их место нередко приходили люди, лояльные системе, но не всегда обладающие сопоставимым преподавательским и научным уровнем.

Кроме того, страну покинуло значительное число практикующих врачей, которые участвовали в подготовке студентов и передавали им клинический опыт. Нельзя говорить, что отдельные кафедры полностью уничтожены, но качество преподавательского состава на некоторых направлениях заметно снизилось. 

Таким образом, одновременно сошлись сразу несколько негативных процессов: резкое расширение набора, сокращение числа выпускников, выбирающих химию и биологию, ослабление селективности, кадровые потери среди преподавателей и отъезд опытных врачей. Каждый из этих факторов по отдельности создает риски для качества медицинского образования. Вместе они могут привести к заметному снижению уровня подготовки врачей в ближайшие годы.

Полностью статью можно прочитать по этой ссылке.