Одного из ведущих беларуских психотерапевтов обвиняют в сексуальном харрасменте 

15 августа в крупном паблике «Черный список психологов» появился  пост, в котором группа беларуских девушек-психологов обвиняет известного в стране психотерапевта Дмитрия Дьякова в сексуальном харассменте, злоупотреблением профессиональной властью и использование зависимости в профессиональных отношениях. Если предположить, что обвинения девушек правдивые, у Беларуси появился собственный Вайнштейн.

В своем обращении пострадавшие пишут ”Мы долгое время молчали из-за страха, стыда и опасений за свою профессиональную репутацию и карьеру. Сейчас мы считаем необходимым нарушить это молчание и обратиться за поддержкой к коллегам и другим людям, которые могли столкнуться с аналогичным опытом”. По их информации, домогательства длятся долго, не менее восьми лет.

Далее следуют подробности: “Нам известно о подобных эпизодах как в рамках государственного университета, так и в частной профессиональной практике, в частности в Минском центре КПТ.

Сопоставив истории разных людей, мы обнаружили сходные модели поведения. Это дает нам основания полагать, что речь может идти не об отдельных случайных эпизодах, а о повторяющейся системе взаимодействия, в которой используется существенный дисбаланс власти: «преподаватель — студент», «супервизор — супервизируемый», «опытный специалист — начинающий психолог».

Среди описанных нами случаев встречаются:

-давление и принуждение к интимным отношениям;

-угрозы и давление в случае отказа, в том числе связанные с профессиональным будущим — допуском к обучению и аккредитации, оцениванием учебных работ и распространением порочащих или дискредитирующих сведений;

-воздействие на супервизоров и других профессионалов с целью препятствовать дальнейшему профессиональному развитию;

-преследование и психологическое давление в цифровой среде, в том числе посредством оскорбительных и угрожающих сообщений в мессенджерах.

Девушки отмечают, что уже направили обращения в этические комитеты профессиональных организаций:

-Ассоциация когнитивно-поведенческой терапии (АКБТ);

-International Society of Schema Therapy (ISST);

-European Association for Behavioural and Cognitive Therapies (EABCT).

Они заявляют, что располагают доказательной базой, включая скриншоты, аудио- и видеозаписи.

Кто такой Дмитрий Дьяков?

Обвинение крайне серьезное, личность человека, которого обвиняют — тоже. Вот краткий перечень должностей, которые занимает сейчас Дмитрий Дьяков:

- Профессор кафедры социальной и организационной психологии факультета философии и социальных наук БГУ. (Ранее был деканом факультета психологии БГПУ в 2014–2016 годах, а затем в 2016–2020 годах был директором созданного на базе факультета Института психологии БГПУ).

- Заместитель председателя Правления Белоруского общества когнитивно-поведенческой терапии (БОКПТ), глава аккредитационной комиссии, ответственный за взаимодействие с EABCT и другими международными ассоциациями. 

- официальный представитель белорусской организации в European Association for Behavioural and Cognitive Therapies (EABCT).  

- Заместитель председателя в РОО «Белорусское общество психологов» . 

- Научный руководитель в Минском центре КПТ. Сооснователь, преподаватель и супервизор польского Центра КПТ / CBT Poland.

- Член Совета по защите кандидатских и докторских диссертаций по психологии БГУ.

Что нам удалось выяснить: «на протяжении всей его карьеры бесконечно вокруг него курсировала такая информация»

‍

Важно отметить, что мы согласились на публикацию после того, как в редакцию предоставили скриншоты переписки, которые как минимум позволяют согласиться с неэтичным и непрофессиональным поведением со своими студентками и/или супервизантками. Помимо этого мы опросили нескольких коллег Дмитрия Дьякова, сотрудничавших с ним в разные годы на протяжении последних 15 лет.

Также нам описали ситуации с сексуальным харасментом сразу в нескольких, независимых и  достоверных источниках.

Изучая отзывы коллег о возникшей ситуации, мы столкнулись, например, с таким мнением о его работе на психфаке БГПУ в середине 2000 годов: “Для меня  – ничего удивительного, на протяжении всей его карьеры бесконечно вокруг него курсировала такая информация. Еще и какие-то студентки переводились из пединститута после того, как подавали жалобу на то, что он их домогается.

Короче говоря, это его классическая репутация: где бы он ни был, всегда такая информация курсировала вокруг него. У него какие-то очень надёжные тылы в силовых структурах. Видимо, поэтому случаев было много, и обращений тоже, но никогда ничего не доходило до какого-то результата”.

Также нам стало известно о примерах некорректного отношения к коллегам и пациентам. Так, например, Дмитрий Дьяков объявил набор в группы сопервизии еще не защитившись и об этом никого не предупредил. Люди, окончившие их не смогли получить сертификатов.

В практике Дьякова считается нормальным назначать встречу двум клиентам на одно время: одного он садит “заполнять анкеты” а второго принимает лично.

Комментарии экспертов: «В нашем нынешнем законодательстве даже нет определения харассмента или сексуализированного харассмента»

“В ситуациях насилия и харассмента я всегда на стороне пострадавших женщин и напоминаю главный принцип в таких случаях: они не обязаны доказывать что пострадали, доказательством своей невиновности должен заниматься предполагаемый насильник или харассер” – рассказывает гендерная экспертка, исполняющая обязанности представительницы по социальной политики Объединенного Переходного Кабинета Беларуси Юлия Мицкевич.

По мнению Юлии, “всегда важно помнить, что у пострадавших от насилия или харассмента женщин есть право использовать любые инструменты для своей защиты: они могут пойти в суд (если захотят, но не обязаны), могут опубличить свою историю, как это происходило, например, в ситуациях с кейсами Стрижака или Дедка. Потому что часто опубличивание истории с конкретными фактами — это единственная стратегия защиты и единственный возможный вариант. 

В данной ситуации – тем более. Даже когда не называются имена и не опубликованы в этом чате черного списка психологов конкретные данные или детали, указано, что в редакции они есть. 

Конечно, велика вероятность что следом будет обращение в правоохранительные органы. Но важно помнить, что судебные разбирательства по таким историям даже в самых прогрессивных с точки зрения гендерного законодательства странах не всегда приводят к выигрышу пострадавшей стороны. Это – очень сложные кейсы. В Беларуси же это еще сложнее, поскольку в нашем нынешнем законодательстве даже нет определения харассмента или сексуализированного харассмента — того, что мы обычно называем домогательствами.

Это значит, что выиграть такое дело фактически нереально. Но в Беларуси можно отстоять свою позицию по части “нарушение профессиональной этики”, “использование служебного положения в своих интересах” и так далее. 

И это то, о чем я говорила, например, на конференции Новая Беларусь, когда представляли антидискриминационное законодательство и гендерной реформы, где предлагается много различных нововведений, в том числе понятие харассмента, для защиты от дискриминации в таких кейсах.

Со своей стороны, конечно же, как представительство, мы будем следить, за этой ситуацией и готовы оказать любую возможную помощь пострадавшим женщинам, в случае, если они захотят к нам обратиться”.

Происходящее также согласился прокомментировать психиатр Владимир Пикиреня

— Информация в белорусские профессиональные сообщества была отправлена уже более месяца назад, а в европейские –  в середине августа. Были ли получены ответы на эти запросы?

Нет, содержательного ответа (на сколько я знаю) не было получено пока ни от одной из организаций, куда были направлены обращения. Только от European Association for Behavioural and Cognitive Therapies (EABCT) пришло подтверждение, что обращение получено. 

— Насколько достоверными, на ваш взгляд, представляются эти утверждения? 

— Я не знаю всех людей, которые подписались под этим обращением, но знаю по крайней мере двух человек, столкнувшихся с этой проблемой лично. И у меня нет никаких оснований не доверять их словам. Помимо этого есть и другие причины, которые, на мой взгляд, дают основание относиться к заявлениям максимально серьезно.

Первое — статистика показывает, что в подавляющем большинстве случаев, когда выдвигаются такие обвинения, они правдивы.

Второе — то что это происходит в Беларуси, говорит о том, женщины, написавшие обращение пытаются добиться справедливости, но при этом очень рискуют и не могут получить от происходящего какие то «выгоды. Эта тема в нашей стране очень стигматизируема, и люди, рискнувшие ее поднять, рискуют получить большое общественное осуждение как со стороны общества так и коллег. 

— Как должно реагировать профессиональное сообщество в случае, если озвучиваются подобные обвинения, и что происходит, сейчас? Видим ли мы какую-то реакцию?

В норме должно автоматически запуститься внутреннее расследование, проводимое этическими комитетами. С возможным подключением правоохранительных органов в последствии. Я говорю не только про те международные профессиональные организации, в которые написали женщины, но и про те, где сейчас работает Дьяков в Беларуси: БГУ,  Белорусское общество когнитивно-поведенческой терапии,  Белорусском обществе психологов. 

Должны быть поставлены на паузу активности, которые связаны с рисками в отношении этого человека — это является общепринятой практикой. Это разумные меры предосторожности — после такого заявления есть высокий риск того, что этот человек ведет себя неэтично по отношению к большому кругу людей.

Должны быть поставлены на паузу супервизионные группы, которые он проводит, а также обучающие мероприятия, проведение публичных мероприятий, где этот человек является спикером.

Важный нюанс: во многих из организаций Дьяков занимает руководящие должности и имеет большое влияние на всех коллег. А ведь, суть обвинения и заключается в том, что он пользовался служебным положением и оказывал давление на коллег и подчиненных. Поэтому создать беспристрастную этическую комиссию буде непросто. А значит, необходимо привлечь внешних специалистов, которые независимы, и они уже должны проводить всестороннюю оценку.

Также, должна быть обеспечена безопасность заявителей. Им важно быть уверенными, что их личные данные никуда не передадут.

Ничего из этого не произошло. Никакой реакции со стороны этического комитета обращавшиеся не получили, как со стороны беларуских организаций, так и международных. 

Более того, к сожалению, мы видим продолжающееся активное продвижение Дьякова как ведущего спикера: он был ведущим и организатором форума минского центра КПТ 15-21 августа и заявлен среди основных спикеров на конференции, проводящейся БОКПТ в октябре.

Почему не было реакции? Потому что белорусское сообщество психотерапевтов и психиатров довольно закрытое. Все друг друга знают, все друг с другом связаны. И люди во многом боятся поднимать проблемные моменты, не желая ссориться с известным и весомым человеком.

Кроме того, это характеристика не только профессионального сообщества но и беларуского общества в целом. Сколько случаев публичных заявлений о сексуальных домогательствах и разбирательств по отношению людей с какими-то итогами мы знаем в Беларуси за последние годы? Ни одного публичного. 

Но такие инциденты точно регулярно происходят. А значит люди не могут быть уверены, что если они обратятся в своем уязвимом положении в какие-то структуры, их интересы будут защищены. Поэтому они просто пытаются уйти из этого пространства, найти себе какие-то другие варианты реализации в профессии и не вступать в конфликты, зная, что, скорее всего, поддержки они не дождутся.

— А что происходит с мировым сообществом? Почему оттуда нет реакции? 

Можно предположить, что сейчас были летние каникулы. Я надеюсь что вскоре все «проснуться». Если правильно помню, как раз 16-19 сентября пройдет 56-й ежегодный конгресс European Association for Behavioural and Cognitive Therapies (EABCT) и, соответственно, они к этому времени точно должны встретиться и что-то решить. 

Также я могу предположить что вопрос  высоком статусе Дьякова, и его интегрированности в европейское профессиональное сообщество. Там тоже много людей, которые хорошо знакомы с этим человеком и поэтому они могут сначала пытаться выяснить ситуацию по каким-то внутренним каналам, до того, как давать  официальную реакцию. Это тоже очень нехорошо, потому что для того и существуют процедуры, чтобы процессы проходили предсказуемо, прозрачно и одинаково для всех, вне зависимости от того, какая у человека власть.

— Как реагировать на эту информацию клиентам и коллегам?

Важно понять, что на данный момент это не какое-то окончательное решение или вердикт, а процесс. Поэтому будет неправильным до окончания расследования развешивать ярлыки. 

Важно, в том числе, объяснять своим клиентам, если они узнали о произошедшем, что неэтичное поведение со стороны одного человека не является признаком неэтичности вообще всего подхода или неэтичности ассоциации как явления. Потому что люди часто могут связывать какие-то характеристики одного человека, тем более одного из самых известных в Беларуси по направлению когнитивно-поведенческой терапии, с целым направлением психотерапии, характеризовать через этого человека весь вид этой помощи.

Помимо этого коллегам, которые располагают фактами, подтверждающими или наоборот опровергающими заявление, предоставить их в этическую комиссию. В какую конкретно? Хорошо бы продублировать во все, потому что это разные структуры, условно независимые друг от друга, и каждый из них может проводить свой процесс.

Если человек является клиентом непосредственно Дьякова, то важно для себя оценить, были ли признаки неэтичного поведения со стороны и спокойно взвесить желание дальше продолжать взаимодействие. Если человек себя чувствует комфортно, можно продолжать дальше наблюдаться и продолжать терапию. Как правило, такие разбирательства в этическом комитете не являются автоматически запретом на продолжение частной психотерапевтической практики.

Если же человек испытывает дискомфорт, то можно менять психолога и при этом помнить что у него нет никаких обязательств объясняться, почему хочет сменить специалиста. Не нужно что-либо доказывать или проситься или оправдываться.

Если у человека появляются еще какие-то дополнительные тревоги и страхи, то важно поделиться. Например, он является клиентом другого терапевта, который связан с Дьяковым (или не связан, а произошедшее просто  вызвало какое-то эмоциональное переживание) — важно поговорить об этом со своим терапевтом, чтобы проанализировать и органично из этой ситуации выйти. Потому что человек в терапии всегда чувствует себя уязвимым. И если появляется информация о каком-то неэтичном поведении одного из терапевтов, то все клиенты начинают задумываться о том, не находятся ли они тоже в риске такого неэтичного поведения.

Если у вас есть дополнительная информация по этой теме, пишите нам на info.belhalat.gmail.com

Также мы готовы поговорить с  Дмитрием Дьяковым и предоставить ему возможность предложить свою версию событий.